Новости

4 августа 2010

В пространстве конкуренции

August 04, 2010

Интервью Председателя Правления «Дойче Банка» Йорга Бонгартца журналу «Вестник НАУФОР»


Председатель Правления «Дойче Банка» Йорг Бонгартц рассказывает главному редактору «Вестника НАУФОР» Ирине Слюсаревой, почему большие банки с государственным участием должны заниматься инвестбанкингом и почему ему нравится вопрос о проблемах, связанных с кризисом.

Йорг, как вы оцениваете ситуацию на мировых рынках?


Сейчас на всех рыночных сегментах – и на рынке акций, и на рынке долговых обязательств – наблюдается очень высокая нервозность. Она выражается, в частности, в том, что фондовый рынок реагирует на достаточно большое количество новостей (транслируемых из самых разных точек мира). И реакция не каждый раз соразмерна значению самой новости. Мы видим это и на российском фондовом рынке. Когда не самая крупная новость вызывает спад или подъем рынка на 2-3% (и даже 4%), это однозначно говорит о сильной волатильности.

Нервозность в значительной степени вызвана кризисной ситуацией на рынке суверенных долгов. Инвесторы испытывают сомнения в отношении того, каким образом государственные долги некоторых стран еврозоны повлияют на валютные курсы (главным образом, на курс евро).

Так вот, размышляя об этих обстоятельствах, хотел бы начать с хорошей новости. Мы в «Дойче Банке» считаем, что проблемы бюджета, возникшие у нескольких европейских стран (главным образом, это Греция, Испания, Италия, Португалия, Ирландия), вполне решаемы.

Через определенное время ситуация стабилизируется. Как все мы знаем, правительства европейских стран к настоящему времени выработали программу защиты финансовой стабильности еврозоны.

Экстренный саммит зоны евро в Брюсселе принял беспрецедентное решение о создании постоянно действующего стабилизационного механизма. Затем, по итогам встречи министров финансов Евросоюза, 16 стран, пользующихся единой европейской валютой, объявили о создании крупнейшего в мировой истории стабилизационного механизма (его объем - 750 млрд евро). С помощью этого механизма можно будет оперативно помогать, в том числе, государствам сообщества, которые имеют бюджетные проблемы.

Кроме того, страны зоны евро обязались ужесточить соблюдение Пакта стабильности и роста (он лимитирует бюджетный дефицит и объем государственного долга). Саммит также объявил о необходимости усиления финансовой дисциплины в зоне евро и Евросоюзе.

И, как мы полагаем, участники рынка достаточно скоро убедятся в том, что стабилизационные меры достигают цели.

Ясно, что долговое бремя некоторых стран является очень высоким. Нужны меры, которые снизили бы нагрузку. Правительствам придется искать баланс между доходной и расходной частями бюджета. Причем в каждом государстве баланс придется искать разными способами, учитывая страновую специфику каждого из них.

Этот процесс обязательно должен быть прозрачным, инвесторам необходимо иметь всю информацию о происходящем. Но принципиально то, что в результате работы, проводимой и правительствами европейских стран, и международными организациями, сейчас концентрации рисков неизбежно будут уменьшаться.

А что можно сказать о состоянии российского рынка?


В России, на мой взгляд, ситуация значительно лучше. Российские рынки на данный момент страдают в связи с глобальной неуверенностью. Инвесторы, которые традиционно инвестируют в развивающиеся рынки, сейчас выходят из них в более спокойные активы. Соответственно, российский рынок падает вслед за рынками европейским и американским. Но фундаментально ситуация здесь другая.

Во-первых, у страны нет внешнего долга. Во-вторых, долги российских корпораций и банков перед иностранными кредиторами за время кризиса значительно уменьшились. Размер корпоративных долгов сейчас таков, что не может вызывать беспокойства.

В-третьих, мировые цены на сырье значительно выше, чем во время кризиса, а глобальный спрос все-таки остается значительным.

Следует, конечно, признать, что в последнее время стал обсуждаться вопрос о возможности второй волны кризиса. Но лично мне такое развитие событий не кажется особенно вероятным.

Рост азиатских экономик продолжается. Действительно, правительство Китая предпринимает меры против «перегрева» экономики. Но даже если Китай будет расти чуть медленнее, потенциал его экономического роста все равно будет значительным. Из еврозоны также поступают достаточно оптимистичные сигналы. Нельзя отрицать, что у ряда южноевропейских государств имеются действительно серьезные финансовые проблемы. Но страны центральной Европы, в том числе Германия, в принципе даже получают выгоды от текущей ситуации. Германия сейчас является экспортоориентированной страной №2 в мире (после Китая), и для немецких экспортеров евро на текущих уровнях как раз выгоден.

А локомотивом европейской экономики является именно Германия.

То есть, как я уже сказал, мы рассчитываем на то, что инвесторы увидят - проблемы еврозоны решаются. И успокоятся. После этого можно было бы рассчитывать на возобновление роста рынков.

На российском рынке инвестиционных услуг лидерами были дочерние отделения иностранных банков. Но в кризис обозначилась (мне кажется, довольно очевидно) тенденция прихода в этот сегмент крупных российских банков с государственным участием. Как вы ее оцениваете?

Давайте начнем с нашего банка. В начале 2000-х годов мы определили Россию как рынок, очень перспективный именно для продуктов инвестиционного банкинга. И решили, что собственными силами не сможем наращивать этот бизнес с нужной скоростью. Поэтому создали партнерство с компанией «Объединенная финансовая группа», в уставном капитале которой сначала (в 2003 году) приобрели 40%, а затем в 2006 году окончательно ее интегрировали.

Когда мы только начинали работать с ОФГ, многие задавали вопрос, не рано ли мы выходим на российский рынок, не будет ли эта инвестиция чересчур дорогой. Не всем казалась правильной и ставка именно на фондовый рынок. Но время показало, что эта стратегия была правильной.

Была правильно выбрана и сама инвестиция, и ее структура (сроки, объемы), и люди, которых мы смогли привлечь к работе в «Дойче Банке». После этой сделки мы стали лидерами практически во всех сегментах российского рынка инвестиционного банкинга – и в сегменте слияний/поглощений, и в области первичных размещений, и на долговых рынках.

Конечно, на этом рынке существует конкуренция. Здесь работают, помимо нас, другие очень серьезные иностранные структуры – и инвестиционные банки, и универсальные коммерческие банки  с сильными инвестбанковскими подразделениями.

Было очевидно, что участие в конкурентном процессе примут также российские участники рынка. Прежде всего, здесь уже работали «Ренессанс капитал» и «Тройка Диалог». Можно было ожидать, что другие российские финансовые учреждения тоже пойдут в этот сегмент рынка. Новыми участниками, действительно, стали российские банки с государственным участием.

Направление политической воли было понятным, лидеры этих банков вели переговоры, в том числе, с нами. В ВТБ было принято решение создать инвестиционный банк с нуля, найдя для этого на рынке лучшие кадры. С одной стороны, нас не очень радовало то обстоятельство, что лучшие кадры для ВТБ нашлись, в основном, в «Дойче Банке». С другой стороны, у «Дойче Банка» достаточно дружественные отношения с группой ВТБ. Мы до сих пор совместно делаем очень интересный бизнес. Конечно, они создают нам достаточно жесткую конкуренцию. Но в то же время они также являются нашими партнерами и клиентами. Все взаимосвязано.

Сейчас на рынке инвестиционно-банковских услуг достаточно успешно работают и ВТБ, и Сбербанк, и Газпромбанк. Мы не имеем возможность выбирать, мы живем именно в этом конкурентном пространстве. Такой крупный рынок, как Россия, на мой взгляд, как раз требует присутствия достаточного количества инвестиционных банков. Я разделяю видение руководства РФ: поскольку большие банки с государственным участием играют значительную роль в экономике страны в целом, то они должны заниматься, в том числе, инвестбанкингом.

Это очевидно.

В перспективе я ожидаю, как уже сказал, что инвесторы скоро успокоятся. И тогда на всех сегментах инвестиционно-банковского бизнеса – и в сегменте M&A, и в сегменте IPO, и на долговом рынке – нас могут ожидать в России очень интересные сделки.

Но мы наблюдаем жесткую конкуренцию вокруг мандатов. Вследствие этого размеры комиссионных вознаграждений  снижаются и становятся уже не такими привлекательными, как раньше. Банки должны определить уровни, до которых они готовы бороться за клиентов: все-таки комиссии должны быть экономически целесообразными. Пока сделок относительно мало, и, по моим прогнозам, конкуренция по этой причине останется высокой. Но по мере роста рынка участникам рынка придется задуматься,  до каких пределов имеет смысл бороться и конкурировать.

В результате кризиса многие чисто инвестиционные в прошлом банки объединились с универсальными банками. Это глобальная тенденция, которую можно было наблюдать и в России. Важно, что в результате стабильный и традиционный собственно банковский бизнес может уравновесить колебания, возникающие в результате инвестиционно-банковской деятельности.

«Тройка» крупных российских банков с государственным участием как раз в состоянии соблюдать баланс между традиционным банковским бизнесом и инвестиционным банкингом.

Поэтому я оцениваю перспективы рынка в целом оптимистично.

Хотел бы заметить, что «Дойче Банк» также силен на обоих направлениях: и на рынке коммерческого банкинга, и на рынке инвестбанкинга.

В кризис мы увеличили нашу долю рынка коммерческой банковской деятельности. Клиенты открыли у нас рекордное количество счетов. Они пришли к нам, потому что их вера в стабильность банковского сектора была подвергнута испытанию. И они с нами остались. Поэтому, когда начнется экономический подъем, можно будет ожидать, что наше подразделение коммерческого банкинга покажет сильные результаты. И это поможет уравновешивать колебания, которые возникают при работе на рынке инвестиционного банкинга.

Почему клиенты пришли именно к вам, ведь ваши ставки не так уж высоки?

Во время кризиса (и даже сейчас) многие иностранные банки нуждались в государственной поддержке. Они обращались за ликвидностью в центральные банки, они обращались к государству, чтобы привлечь его в состав акционеров.

«Дойче Банк» не делал ни того, ни другого. Мы до сих пор остаемся одним из очень немногих глобальных банков, в состав акционерного капитала которого не входит государство. Это большое преимущество, которое дает нам возможность гибко и быстро адаптировать нашу бизнес-модель к нуждам рынка. В этом плане государство не может на нас влиять.

Естественно, мы работаем в регулируемом пространстве. Так что те решения, которые принимает «большая двадцатка» и национальные регуляторы, будут влиять и на нас. В целом мы ожидаем ужесточения требований к собственному капиталу и к ликвидности. Соответственно, это приведет к снижению доходности.

В кризис наши клиенты – и корпоративные, и частные – видели, что позиции компании «Дойче банк» стабильны и сильны. У нас практически не было плохих новостей, наши финансовые показатели были неважными в течение лишь одного квартала. Но с самого первого момента мы старались быть прозрачными, так что инвесторы могли адекватно оценивать риски, связанные с нашим портфелем. У наших конкурентов так было не всегда.

Это, наверное, самая важная причина, по которой у нас появились новые клиенты. Во время кризиса многие банки и корпорации старались найти наиболее безопасное место для хранения своей ликвидности, соглашаясь даже поступаться доходностью. Поэтому во время кризиса мы были сверхликвидны и даже не могли платить хорошие ставки, поскольку рынки не предоставляли возможности инвестировать такие значительные объемы ликвидности. Сейчас положение сбалансировалось, клиенты стали расширять круг банков-партнеров, но в то же время они остались нашими клиентами. Их ликвидность уменьшилась, но зато они стали делать больше бизнеса.

Если на рынок инвестиционных услуг выходят очень крупные игроки, и при этом ужесточаются требования к капиталу участников, то каких последствий нам следует ожидать?

Одна из причин кризиса – неполнота финансового надзора. В особенности банковский надзор не охватывал операций всех участников рынка: имею в виду, например, хедж-фонды. Поэтому сейчас наблюдается стремление расширить рамки надзора.

Глобально это стремление приведет (и в мире, и в России) к тому, что требования и к капиталу, и к ликвидности ужесточатся. Могут измениться и другие требования: к стандартам риск-менеджмента, к прозрачности процедур, и так далее.

По этому поводу идет очень живая дискуссия между участниками рынка и регуляторами. Россия в этом смысле не является исключением. Здесь тоже ведется поиск зон, которые потенциально несут более значительные риски.

И банки, и брокеры иногда капитализированы неадекватно, и сейчас (после кризиса) на рынке усиливается тенденция к консолидации.

На мой взгляд, эта тенденция правильна и желательна. Не могу обсуждать, какое количество банков и инвестиционных компаний является «правильным» для российского рынка. Возможно, сейчас их несколько больше, чем надо. В интересах рынка было бы консолидироваться и развивать более крупных, а, следовательно, более устойчивых игроков. Это касается, в том числе, инфраструктуры.

Хочу задать вам вопрос, на который руководители не любят отвечать. Есть ли у вас в балансе проблемы, связанные с кризисом, и каковы они?

Я как раз люблю комментировать этот вопрос. Потому что у нас в этом отношении имеются только хорошие новости.

«Дойче Банк» практически не имеет проблемных активов. Это результат, во-первых, аккуратного и адекватного управления рисками, а во-вторых, выбора бизнес-модели.

У нас нет большого кредитного портфеля. Его не было до кризиса, не было во время кризиса и нет сейчас.

Во-первых, мы в принципе идем на такие сделки очень выборочно. Компании, с которыми мы хотим работать в этом направлении, проходят процесс достаточно жесткой проверки и анализа.

Во-вторых, «Дойче Банк» – один из немногих крупнейших банков, который имеет большую базу инвесторов. У нас есть возможность быстро реструктурировать крупные сделки, а затем размещать связанные с ними риски на рынках капитала. Поэтому на нашем собственном балансе остаются относительно маленькие риски.

Таким образом, счастливы и наши инвесторы (потому что во время кризиса основная масса таких сделок впечатляла размерами), и сам банк.

На российском рынке работает тот же фактор успеха «Дойче Банка», что на рынке глобальном.

У нас нет балласта в виде невозвращенных кредитов. «Дойче Банк» концентрировал свой аппетит на риски на небольшую группу клиентов.

Поэтому сегодня мы достаточно свободны в определении того, куда можем и хотим расширять бизнес.

По каким критериям вы выбираете клиентов?


Мы концентрируемся на компаниях, которые являются крупнейшими в своих отраслях. Этот принцип был основой докризисной стратегии, и после кризиса он не изменился.

Нас интересуют крупные игроки, нуждающиеся в инвестиционно-банковских продуктах. Мы работаем с лучшими, независимо от той отрасли, в которой они работают.

Хотя, действуя в проблемных отраслях мы, конечно, более осторожны.

Безусловно, лучшие клиенты привлекательны для многих. Но мы считаем, что у нас, во-первых, самая широкая линейка продуктов. А во-вторых, качество наших услуг тоже вне конкуренции.

Сейчас экономический рост возобновляется, поэтому наши клиенты возобновляют свои инвестиционные планы.

Каким образом вырабатывается и пересматривается ваша стратегия?


Наша стратегия обсуждается постоянно. У определенных процедур есть, конечно, определенная периодичность: например, раз в году мы обсуждаем наш страновой лимит.

Нашу российскую стратегию мы представляем головному правлению также с определенной регулярностью.

Когда мы растем, то ставим себе определенные лимиты, и (что, возможно, более важно) определяем критерии, по которым выбираем бизнес.

В последние годы страновой лимит не был элементом, жестко ограничивающим возможности российского подразделения «Дойче Банка». Мы всегда получали разрешение правления на сделку, если она была интересной.

Но сделка должна, в первую очередь, быть доходной, затем, соответствовать определенному рейтингу; а, кроме того, она должна соответствовать той величине риска, который мы в принципе хотели бы оставить у себя на балансе.

Показатель доходности очень важен. Скажем, доходность по синдицированным кредитам (особенно до кризиса) обычно была значительно ниже доходности  аналогичных сделок на рынках капитала. Сделки синдицированного кредитования, как правило, были даже убыточны. Но мы считали, что отрицательная маржа всегда должна покрываться другим бизнесом клиента, доходным.

Мы не кредитовали лишь для того, чтобы увеличить кредитный портфель. Мы давали клиенту кредит, чтобы поддержать его. Но в этом случае ожидали, что он принесет нам прибыль на других направлениях.

Сейчас ситуация изменилась, потому что повысилась стоимость капитала, стоимость ликвидности. Многие банки уже не могут участвовать в выдаче кредитов на прежних  условиях. И ставки на рынках синдицированного кредитования и на рынках капитала начинают уравниваться. Можно ожидать, что они выйдут на один уровень. Инвесторы разные, но оценка рисков и ожидания доходности похожи.

Доходность является для нас важным показателем: мы категорически не хотим генерировать убытки. Поэтому для нас очень важны модели калькуляции, и мы постоянно их улучшаем.

Еще один момент. Несмотря на то, что «Дойче Банк» является глобальным, вопросы о том, каким образом здесь расти и с какими клиентами делать бизнес, должны решаться здесь. Подразделения «Дойче Банка» развиваются в Китае, в Индии, других странах. Но наше головное правление поддерживает нас в стремлении расти здесь, в России.

Какие проблемы мешают вам работать в России?


Это те же проблемы, которые мешают другим дочерним компаниям иностранных банков.

Но, прежде всего, я рад отметить, что рамки наших возможностей постоянно расширяются. Это является результатом диалога между иностранными инвесторами и российским правительством.

Для нас очень важны готовящиеся изменения иммиграционного законодательства, которые дадут нам возможность боле свободно и легко привлекать необходимые трудовые ресурсы за пределами России.

«Дойче Банк» – крупный работодатель, мы нанимаем тысячи человек. Основная часть наших сотрудников – русские, но нам бывают также нужны иностранцы. Процедуры их трудоустройства каждый раз очень тяжелы для нас. Я слышал, что совсем скоро эти требования изменятся в сторону облегчения при найме квалифицированных специалистов. Это радует.

Российское законодательство за последние годы сильно изменилось в лучшую сторону, но и тут необходимо преодолеть ряд проблемных моментов. (В частности, это касается законодательства по операциям с производными финансовыми инструментами).

Мы бы хотели, чтобы законодательные рамки и правила игры в России были в целом похожи на международные. При движении к этой цели в ряде случаев мы хотели бы видеть более быстрый прогресс.

Одно из преимуществ российского рынка состоит в том, что здесь практически нет дискриминации иностранных банков. Хотелось бы, чтобы эти правила остались по-прежнему либеральными.

Это, помимо всего прочего, будет работать на успешное создание в Москве международного финансового центра.



Copyright © 2017 ООО «Дойче Банк». Все права защищены.