Новости

12 января 2011

Искусство выигрывать в кризис.

Управляющий директор, главный операционный директор Группы Дойче Банк в России Радж Танна рассказывает «Вестнику НАУФОР» о том, каким образом поддерживается баланс между управлением рисками, внимательным отношением к запросам клиентов и социальной ответственностью

 

Каковы основные направления стратегии банка на сегодняшний день? Подвергалась ли стратегия корректировке в связи с кризисом?

В отношении России стратегия нашего банка остается в целом неизменной. В кризис мы, конечно, с ней поработали и кое-что изменили. Однако доработки касались не стратегии, а в основном процессов и технологий.

Возможно, стоит сказать пару слов о том, как мы себя позиционируем.

Дойче банк – один из крупнейших зарубежных универсальных банков на российском рынке инвестиционных и корпоративных банковских услуг. Мы работаем здесь уже давно, почти 130 лет; давние добрососедские двусторонние отношения между Россией и Германией весьма благотворно сказываются на нашем бизнесе.

Дойче банк предлагает клиентам практически любые из существующих банковских продуктов. В частности, мы сопровождаем торговые операции на мировых рынках, предоставляем услуги в области корпоративного финансирования, управления денежными средствами, трастовые услуги. Deutsche Bank совершает операции на рынках государственных и корпоративных облигаций, структурированных кредитных инструментов, деривативов, а также на товарных рынках; является ведущим поставщиком услуг долгового финансирования на рынках капитала и решений по управлению рисками для корпораций, финансовых институтов и государственных учреждений.

Помимо этого мы обслуживаем российских частных состоятельных клиентов. Итак, мы организуем сделки для  правительств, частных российских компаний, а также для состоятельных клиентов. Для этого мы выделяем значительные ресурсы — кадровые,  финансовые, организационные. Здесь ничего не изменилось, мы по-прежнему занимаемся этим.

Единственное, что поменялось в результате кризиса, так это то, что мы стали осторожны при финансировании кредитов из собственных средств. Подчеркиваю: мы по-прежнему выдаем кредиты, но подходим к этому с большей осторожностью. Это вполне объяснимо с учетом происходящих сегодня во всем мире изменений относительно правил регулирования, нормативных требований к капиталу и давления, которое оказывается на балансы банка.

Если говорить о нашем присутствии здесь, то в России у нас работает более тысячи человек, из которых примерно 500 относятся  непосредственно к банковским подразделениям .

Особое направление деятельности составляют "интеллектуальные" услуги —в Москве создан внутренний технологический центр, который делает ИТ-продукты для подразделений банка по всему миру. Программное обеспечение, созданное московским технологическим центром, используется компаниями Группы в Нью-Йорке, Франкфурте-на-Майне, Лондоне, Токио, Сингапуре и Гонконге. На этом направлении занято 700-800 человек.

Россия – крайне важное направление нашего бизнеса в развивающихся странах, для Deutsche Bank это – один из наиболее прибыльных и быстро развивающихся рынков. Таким образом, наша стратегия не изменилась, мы лишь доработали методы ее применения.

 

Как принимаются решения в российском отделении Deutsche Bank?

Процесс имеет матричную структуру. Как во всех глобальных банках, наша организационная структура имеет вид матрицы. Во-первых, у нас есть глобальные линейки продуктов. Кроме того, здесь, в России, имеется очень сильный региональный менеджмент. Региональным центром принятия решений является исполнительный комитет, в который входит главный исполнительный директор Группы Дойче Банка в России и СНГ, глава направления Global Markets (торговые операции), глава направления Global Banking (инвестиционные  банковские услуги), глава направления Transaction Banking (коммерческие банковские услуги) и операционный директор. Исполнительный комитет принимает решения по бизнесу и инфраструктуре. Естественно, некоторые решения по кредитам и гарантиям принимаются в рамках глобальных продуктовых линеек.

 

Какое направление является приоритетным сегодня – коммерческая или инвестиционная банковская деятельность?

В некотором смысле мы дрейфуем вместе с рынком. Консалтинговое направление, рынки акций и рынки IPO остаются очень вялыми, активность здесь в последние два года, с начала кризиса, невысока. А вот в кредитном сегменте мы выдаем кредиты ряду наших крупнейших клиентов – на пополнение оборотного капитала, на финансирование экспортных операций, и здесь мы участвовали в проведении нескольких весьма крупных сделок. Что касается долговой части кредитного сегмента, то мы присматриваемся к рублевым облигациям и евробондам. Итак, на рынках кредитования наша активность достаточно высока, в то время как в сегментах IPO и акций наблюдается несомненное затишье, хотя и здесь мы отмечаем признаки оживления. Некоторый подъем заметен в сегменте IPO и в сегменте акций. В настоящее время мы начали довольно активно работать в этих направлениях.

 

Каков Ваш прогноз для рынка IPO?

До сих пор здесь все было тихо, поскольку участники рынка воспринимали ситуацию весьма настороженно. Помните, о чем говорили в начале года, в разгар кризиса суверенных долгов — неужели долги государств будут увеличиваться еще, неужели в мировой экономике снова наступит спад, уместно ли сейчас проводить IPO, где гарантии, что размещаемые акции раскупят.

Рыночный прогноз на будущий год более благоприятен. Мы ожидаем, что в наступающем году рынок IPO оживится. Уже сейчас видно, что ситуация стала лучше, чем 3-5 месяцев назад, в начале европейского кризиса суверенных долгов. Мы видим также некоторые признаки умеренного восстановления в США. Несмотря на то, что кризис в еврозоне еще не преодолен, мнения о том, произойдет ли вторая волна кризиса  или нет, уже понемногу стабилизируются.

Есть некоторые признаки улучшения и на российском рынке акций. Индекс РТС вырос за последние 3-4 месяца на 20%, с примерно 1400 до 1700. По моему мнению, на российском рынке потенциал роста примерно на 20-25% существует хотя бы потому, что показатели российских индексов значительно занижены по сравнению с показателями других развивающихся рынков. При этом соотношение цена-прибыль по российским акциям на российском рынке находится в диапазоне 7 – 8, в то время как на других развивающихся рынках этот показатель в настоящее время достигает 10, 11 и даже 12. Так что у российских акций есть резерв роста стоимости.

 

Как развивается ваш бизнес коллективных инвестиций?

Мы – не единственные владельцы; коллективными инвестициями занимается компания, которой совместно владеют Deutsche Bank и UFG — компания «UFG Asset Management».

Этот рынок очень сильно зависит от настроений участников, а также от  ситуации на рынке банковских депозитов. Я думаю, что люди забирали свои средства из управляющих компаний и переключались на банковские вклады только из-за кризиса. На протяжении нескольких последних лет объемы активов, находящихся в управлении открытых паевых фондов, в России значительно сократились. Думаю, что сейчас рынок существенно сократился, примерно до 2 млрд евро активов под управлением, по сравнению с 4-5 млрд евро пару лет назад.

Однако по мере того, как благосостояние людей растет, они начинают искать более совершенные способы вложения средств и переходят от банковских счетов и банковских вкладов к другим инвестиционным инструментам. Так что в долгосрочной перспективе будущее этого бизнеса на развивающемся рынке (таком как российский) всегда выглядит оптимистично. Объемы активов в управлении будут расти. Хотя сейчас ощущаются некоторые краткосрочные последствия кризиса, в частности отток средств.

Управляющая компания «UFG Asset Management» является одной из крупнейших управляющих компаний открытых паевых фондов в России. Она занимает 6% рынка и находится на  5-м месте в рейтинге управляющих компаний. Объем активов у нее в управлении – порядка 7 млрд рублей.

 

Пришлось ли вам столкнуться с оттоком клиентов паевых фондов во время кризиса, когда инвесторов разочаровала их динамика?

После кризиса отток средств наблюдался по всему сегменту в целом, и UFG Asset Management не стала исключением. Мне кажется вполне естественным, что в кризис люди выводят средства и ищут более ликвидные активы. Это верно на макроуровне. Если взять данные по объемам активов в управлении до и после кризиса, то можно увидеть, что отток средств составлял 40-50%. Но теперь люди чувствуют себя увереннее, и мы видим, что средства возвращаются. Докризисные уровни пока не достигнуты, но рост уже виден.

 

Можно ли ожидать появления новых типов фондов или инструментов?

Я не могу ответить на этот вопрос, потому что  эта часть бизнеса не полностью нам подконтрольна.

 

Хорошо, но в целом есть ли какие-либо планы по расширению спектра продуктов?

Deutsche Bank — один из крупнейших в мире управляющих биржевыми инвестиционными фондами (Exchange Traded Fund). Вопрос в том, можно ли это делать в России. У нас есть совместное предприятие с UFG, но в нем мы не являемся полными собственниками, к тому же по-прежнему существуют технические проблемы запуска ETF  в России .

В сегменте инвестиционной банковской деятельности разработка новых продуктов у нас поставлена на поток. Например, мы только что внедрили новую онлайн платформу заявок на совершение валютных операций для корпоративных клиентов, которая называется AutoBahn. Это глобальная платформа, которую мы теперь внедряем в России, она уже доступна финансовым учреждениям, а теперь – и компаниям. Эта платформа дает компаниям доступ к непрерывно обновляемым курсам спот на 10 валют ЕС и на рубль. Пока что все только начинается, в настоящее время доступны только курсы спот. В будущем на платформе AutoBahn будут доступны и другие продукты, но сегодня для операций с валютными форвардами, опционами или структурированными продуктами ее использовать нельзя.

 

В кризис мы видели, что у некоторых глобальных банков возникали глобальные проблемы. При этом DB как глобальный банк перенес кризис спокойно. Почему?

Да, мы являемся глобальным банком, поскольку работаем более чем в 70 странах.

И да, действительно, пострадало много банков. Большинство комментаторов говорят, что Deutsche Bank – один из немногих, кто вышел из кризиса достойно,  сравнительно сильным банком. Это не значит, что мы не пострадали. Мы тоже пострадали, но в меньшей степени, чем наши конкуренты.

У нас очень сильная система управления рисками. И я думаю, что в пострадавших банках системы управления рисками были слабее.

При этом мы согласуем решения, которые предлагаем нашим клиентам, с лимитами рисков. Мы стараемся дать клиенту то, что ему нужно, не подвергая себя чрезмерным рискам, но при этом стараемся предоставить все имеющиеся у нас ресурсы нашим ценным клиентам. Справедливо будет сказать, что если мы начинаем оказывать услуги в какой-то стране, то делаем это ради наших клиентов и приходим надолго. Мы не принимаем решений о начале или прекращении деятельности в той или иной стране, повинуясь капризам рынка. Так было в 1998 году,  в кризис. Некоторые из наших конкурентов ушли из России, а мы остались. На самом деле в тот год мы даже увеличили наше присутствие на российском рынке, поскольку именно в 1998 году московский офис ДБ приобрел статус самостоятельного банка. И наши руководители, и наши сотрудники говорят, что мы здесь, чтобы обслуживать наших клиентов на долгосрочной основе Даже в последний кризис 2007-2008 годов мы сохранили масштабы нашего присутствия на российском рынке. Мы не проводили никаких масштабных сокращений или чего-то подобного.

 

Означает ли это, что клиенты для вас важнее денег?

Думаю, что нам удается поддерживать баланс между обслуживанием клиентов, управлением рисками, профессионализмом, и социальной ответственностью. Мы не самый прибыльный банк, но мы все же прибыльный банк, серьезно относящийся к требованиям всех заинтересованных сторон.   

                                                                                                

Вы считаете, что в отдаленной перспективе такая преданность окупится?

Да, мы в это верим. И наш российский бизнес тому очень хороший пример. Мы начинали здесь с проектов по финансированию, в Санкт-Петербурге, в 1881 году, 130 лет назад, и с тех пор мы здесь. Мы были здесь в кризис 1998 года, когда некоторые наши конкуренты предпочли уйти, и мы остались здесь после последнего кризиса, и наша бизнес-модель особо не изменилась.

 

Как развивается ваш бизнес по управлению частными капиталами?

У нас достаточно большой бизнес по управлению частным капиталом в Европе и самый современный бизнес в сфере инвестиционных банковских операций, и это означает, что мы в состоянии предложить тем из наших наиболее состоятельных клиентов, кому это нужно, множество продуктов с управляемым или сниженным уровнем риска. Такое сочетание возможностей в сферах инвестиционного банкинга и управления частными капиталами позволяет нам предлагать клиентам продукты, наиболее полно соответствующие их потребностям. Иными словами, мы можем обеспечить клиенту уровень вознаграждения за риск, достаточный для того, чтобы нашим сотрудникам было не стыдно объявить его клиенту, и структурировать продукты таким образом, чтобы они по максимуму соответствовали его нуждам. Добавьте к этому имя, пережившее кризис. Очень многие клиенты пришли в Deutsche Bank за качеством, привлеченные прочными позициями, большой капитальной базой Deutsche Bank и сильным брэндом. Кроме того, в России мы — первый не офшорный международный банк, оказывающий услуги по управлению частными капиталами на российском рынке. 

 

К вам шли за максимальной прибылью?

Нет, скорее ради сохранения того, что у них было. Когда люди приходят "за качеством", это значит, что у вас сильный брэнд, и люди знают, что их деньги в безопасности.

 

Сегодня существует мнение, что кризис спровоцировали крупные инвестиционные банки своими рискованными операциями. Вы согласны с этим мнением? Какую роль играют финансы в мировой экономике?  

Это сложный вопрос. Думаю, что кризис был вызван множеством разных причин, и что доля вины банков здесь, конечно же, есть. На западе был довольно безответственный кредитный бум, в результате которого кризис был частично "экспортирован" в другие страны, это несомненно. Очевидно, что "переупаковка" продуктов инвестиционными банками никоим образом не предотвратила кризис. Усугубила ситуацию и медленная реакция  правительств и регуляторов. Но все же я думаю, что обвинения в адрес банков отчасти продиктованы эмоциями, — взгляд на эту проблему должен быть более уравновешенным.

 

Кто может понять и регулировать сложные, рискованные  производные продукты, создаваемые гениальными математиками?  

Я не оправдываю банки, я просто считаю, что виноваты все. В конце концов, эти сложные продукты принесли и пользу тоже, не только вред. Обеспечиваемое ими хеджирование позволяет компаниям вести свой бизнес, идет ли речь о топливных хеджах или валютных хеджах. Некоторые ипотечные продукты, встречавшиеся в Великобритании и США, позволяли людям, не уверенным в своем доходе, брать ипотечные кредиты под фиксированный процент. Это – то, что было полезного. Был и вред. Эволюция финансов – это не всегда хорошо, но и не плохо тоже. Например, секьюритизированные продукты, деривативы на акции, кредитные деривативы, продукты, обеспеченные активами — их в последнее время много ругают, но они помогали людям, компаниям, учреждениям частично хеджировать свои риски.

 

Почему DB так активно поддерживает культурные инициативы? Что это дает ему как банку? 

Deutsche Bank считает, что социальная ответственность — это очень серьезно. Банки существуют не только ради получения прибыли, они должны что-то давать обществу — искусство, культуру, меценатство, развитие территорий, повышение уровня образования или жизни людей. Вот такие программы – это наша реальная попытка через искусство сделать лучше жизнь тех, кто искусством интересуется.

Концерт классический музыки в исполнении Берлинского филармонического оркестра, который мы спонсируем, стал первым "цифровым" классическим интернет-концертом в мире, и здесь нет ни границ, ни возрастных или культурных различий, поскольку это доступно каждому. Так же и с меценатством — если мы можем помочь людям оценить и понять больше произведений искусства, мы уже что-то возвращаем миру. Мы делаем это не ради репутации Deutsche Bank, не ради того, чтобы заинтересовать клиентов — мы делаем это, потому что осознаем свою социальную ответственность.

У нас есть активные программы, в рамках которых наши сотрудники добровольно участвуют в различных мероприятиях, помогая таким образом обществу. Например, наши волонтеры работают в Африке. Мы также стараемся поддерживать студентов, даем стипендии и т.д. Мы в этом заинтересованы.

Мы спонсируем выставки произведений искусства в различных российских галереях, популяризируя таким образом искусство в массах. У нас и в России есть волонтерские программы, благотворительные мероприятия, культурные мероприятия, направленные на пропаганду искусства и культуры. Что для нас вторично, не то чтобы совсем неважно, конечно, но вторично – это реклама Deutsche Bank в этой связи.

Искусство и творчество очень важны для нас. Как социально ответственный банк мы просто должны их поддерживать. Мы стараемся оказывать помощь художникам, еще не достигшим известности. Мы располагаем крупнейшей среди банков мира коллекцией современного искусства. И у нас есть множество каналов для помощи молодым художникам, популяризации классического искусства и классической музыки.

   

Что в вашей работе в России интереснее всего лично для вас? 

Я пришел сюда с западных, развитых рынков капитала. Я работал в США, в Лондоне, в Токио. Мне показалось крайне интересным побывать в России и увидеть развивающиеся рынки капитала. Это как прийти в маленькую компанию и видеть, как она растет.

А если говорить о превращении Москвы в международный финансовый центр, то это для меня тоже интересно, поскольку Deutsche Bank — часть процесса и способствует тому, чтобы Москва стала таким финансовым центром.

Мне интересно здесь работать, потому что на моих глазах развивается рынок капитала. В будущем страны БРИК станут крупнейшими экономиками мира, и я рад участвовать в развитии одной из стран БРИК.

С географической точки зрения здесь тоже интересно работать. Я – европеец, и мне очень интересно, оставаясь в Европе, видеть, как развивается один из наиболее значительных и преуспевающих европейских рынков. Хорошие новости для Москвы, такие, как чемпионат мира, вступление в скором времени во Всемирную торговую организацию, Олимпиада в Сочи – все эти новости очень позитивно сказываются на рынке. У Москвы есть очень хороший шанс хотя бы побороться за то, чтобы стать одним из финансовых центров мира. Конечно, еще остаются некоторые трудности, например, отсутствие возможности провести ликвидационный неттинг при закрытии определенных типов сделок. Этот аспект деятельности местного рынка капитала еще предстоит гармонизировать с мировой практикой. Но если мы сможем этого добиться, всем будет хорошо.

 

Беседовала Ирина Слюсарева



Copyright © 2017 ООО «Дойче Банк». Все права защищены.